ДоМиЛяМи  
  Музыка в театре Музыкальные истории Лекторий  
 
Музыка в театреМ.И. Глинка. Опера «Иван Сусанин»Сюжет и работа над либреттоПервая постановкаОценка В.Ф.ОдоевскогоСценическая жизнь оперыН.А.Римский-Корсаков. Опера «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии»Дж. Верди. Опера «Аида»Музыкальные историиСемь октавШоколадная музыкаКолокольный звонЦерковное песнопениеЛекторийПокаянный стих «Плач Адама о рае» роспева Кирила ГомулинаТри симфонии Эрнеста Ванжуры на темы русских, украинских и польских народных песенЭрнест Ванжура. Биографические сведенияНародные песни в музыке Эрнеста ВанжурыТри национальные симфонии Эрнеста ВанжурыЧерновая нотная тетрадь БетховенаНародные песни в творчестве БетховенаАвтограф и публикации песенВ.Стасов и русская бетховенианаЕстественная гармония

Нигде народная песня не играла и не играет такой роли, как в нашем народе, нигде она не сохранилась в таком богатстве, силе и разнообразии, как у нас.
(В.Стасов)

Семь октав

Есть на Восьмой линии Васильевского острова в Санкт-Петербурге дом, на котором невольно останавливается взгляд. Старинный дом. Замкнутый, строгий, как нелюдимый человек. Узкие окна, толстые стены, замысловатые переходы, тесные внутренние дворики. В пасмурный серый день, когда солнце не зажигает густым бордовым цветом его кирпичные стены, он выглядит особенно таинственно. Но если постоять около него несколько минут, сумрачность рассеется нежным, тихим звуком рояля. Что же-там, за его высокими стенами? Если задать такой вопрос кому-нибудь из старожилов Васильевского острова, то они наверняка скажут с легкой укоризной: «Ну, как же, это фабрика «Беккер». Та самая, что первой в России рояли стала выпускать».

В тридцатых годах ХХ века в Ленинграде открылась первая кустарная мастерская по производству роялей. Рояль тогда был очень популярным инструментом, и мастерская быстро переросла в фабрику, получившую название по имени своего владельца Якова Беккера. Он хорошо разбирался в музыкальных инструментах, знал технологию фортепианного дела до самых тонкостей. Инструменты Беккера ценились очень высоко. На углу Невского проспекта и канала Грибоедова размещался большой магазин роялей. Покупателей было много. У входа в магазин их поджидал ломовой извозчик. Лошади нетерпеливо перебирали копытами по мощеной мостовой.

Тщательно упакованные, перевязанные, как огромные конфетные коробки, рояли грузили на подводы и развозили по петербургским гостиным. Старинные рояли с точеной надписью «Беккер» еще и сейчас встречаются. Они занимают полкомнаты, но хозяева не желают расставаться с инструментом, ставшим душою дома.

Рояль «Беккер»
Рояль «Беккер»

Когда и какому музыканту пришла блестящая мысль — ввести в струнный инструмент клавиши? Точной даты и конкретного имени у этого изобретения нет. Предком рояля считается инструмент XV века — клавикорд. Представьте себе четырехугольный ящик, внутри котopoгo натянуты струны одинаковой длины. Когда нажимали на клавишу, металлическая пластинка, закрепленная на другом конце струны, делила ее на две части. Одну глушила войлочная прокладка, а другая звучала во весь голос — так получались звуки разной высоты. На прадедушку рояля можно посмотреть в Музеях музыкального искусства в Москве и Санкт-Петербурге.

На смену клавикорду пришел клавесин. На клавесине струны были разной длины, и поэтому он приобрел крыловидную форму, то есть внешне уже был немного похож на рояль. В клавесине при нажатии на клавишу струна цеплялась птичьим пером или бочком кожи. Клавесин играл звучно, громко. Его музыка была понятна и любима, а главное, очень хорошо передавала настроение поэтической, галантной эпохи XVII века.

Но идет время, меняется сам человек и его вкусы, его чувства. Светлое, беззаботное звучание клавесина не позволяло человеку до самого дна раскрыть душу, глубинные чувства и переживания. В 1709 году итальянец Б. Кристофори придумал ввести в него клавишный механизм с молоточками. Теперь удар молоточка по струне будет зависеть от музыканта. Он может менять силу удара по желанию, соответственно с настроением музыки. Инструмент зазвучал гораздо выразительнее. Молоточки были деревянные, обтянутые прочной лосиной кожей и ударяли по струне снизу. Новый инструмент Кристофори назвал «пиано форте». «Пиано» по-итальянски означает «тихо», «форте» — «громко».

Какая долгая и славная жизнь выпала на долю любимого детища Кристофори! Позади у него — трехсотлетняя история, а впереди-необозримое будущее. Ведь невозможно даже представить, что человечество когда-нибудь откажется от этого дивного инструмента.

На фабрике роялей, как заведенные игрушки, стрекочут сотни станков, визжат пилы, грохочут мощные прессы. Трудно представить, что все эти шипящие, свистящие, режущие и колющие звуки имеют отношение к великолепному роялю. Но если приглядеться... Вот, к примеру, эта крыло-видная конструкция как будто очень знакома. Ну, конечно, это чугунная рама, к которой прикрепляют струны рояля. Только что изготовленные, они висят на длинных перекладинах цеха. Струна легкая, почти невесомая, но, когда ее натянут на раму, сила натяжения будет около двадцати тонн.

На первый взгляд фабрика роялей – вполне современное производство с новейше техникой. Но самые важные операции — это те, которые и превращают рояль из мебели в музыкальный инструмент, подвластный только талантливому человеку. Каким прибором, с помощью каких величин можно измерить красоту звучания рояля? Есть только один такой — чуткий и взыскательный, как и сто, и тысячу лет назад — человеческое ухо. Много раз пытались поручить настройку роялей электронным аппаратам, и ни разу они не справились с этим делом так, как человек. О настройщиках фортепиано говорят: «Они руками слышат». Профессия настройщика до сих пор считается уникальной.

Рояль без клавиатуры выглядит, слова первоклашка, у которого одновременно выпали все молочные зубы, — немного смешно и беспомощно. Осторожно, чтобы не повредить инструмент, монтажник вставляют ему сразу все восемьдесят пят «зубов». Получается ослепительная улыбка в семь октав.

Если теперь вы попробуете нажать клавишу, то никакого звука не услышите, лишь слабый шорох. Пока что клавиши существуют сами по себе, а рояль — сам по себе. Задача мастеров соединить их. В рояле насчитывается около нескольких соте-рычажков. Одни передают колебания от клавиш, другие ударяют по струне, третьи гасят звук через определенные доли секунды. Чтобы все эти звуки не смешались в кашу, время работы каждого рычажка должно быть точно выверено, ведь каждый музыкант мечтает об инструменте, который был бы послушен его пальцам, чутко отзывался при игре на каждое их прикосновение.

Великое соединение клавишей с роялем произошло. Теперь впереди главное таинство настройка и интонирование инструмента. Притулившись друг к другу, стоят в ожидании своей очереди рояли. Открывается тяжелая звукоизолирующая дверь кабинки, и оттуда выкатывается на колесиках настроенный рояль. А в кабину вталкивают очередного грузного «пациента» — рояль «Миньон».

Мастер открывает крышку и пробегает пальцами по клавишам. Звуки получаются нестройные. Настройщик ударяет легонько по камертону и берет первую ноту «ля». С этой минуты он весь обращен в слух. Для него уже не существует ничего на свете, кроме инструмента. Осторожно подтягивает он струну, снова нажимает клавишу, — вот уже струна звучит в унисон с камертоном.

Теперь камертон можно убрать, дальше настройка идет на «слух». Это похоже на сказку, в которой добрый волшебник оживляет камни прикосновением своей волшебной палочки. Только волшебной палочкой здесь служит настроечный ключ. Рояли — существа одушевленные. Прикоснуться к клавишам чьи-то талантливые руки — и он заживет, задышит, отзовется всей душой, переполненной звуками.

Следующая страница: Шоколадная музыка

      • Начало   • Музыкальные истории   • Семь октав   
 
  Талисман. Роман Татьяны Латуковой  
 
© ДоМиЛяМи - музыкальный портал, 2014-2016

о проекте     контакты     карта сайта

Рейтинг@Mail.ru